ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову

Дон вопросительно поднял голову. Хаген сказал:

– Лука Брази не в списке, но он хочет видеть тебя. Он хочет лично поздравить тебя.

Впервые в этот день дон казался недовольным.

– Это необходимо? – спросил он.

Хаген пожал плечами.

– Ты знаешь его лучше меня. Он очень благодарен тебе за то, что ты пригласил его на свадьбу. Он этого не ожидал. Мне кажется, он хочет выразить тебе признательность.

Дон Корлеоне кивнул, давая понять, что можно ввести Луку Брази.

Фиолетовые пятна ярости на лице Луки Брази произвели сильное впечатление на Кей Адамс, и она спросила Майкла, кто это. Майкл привел Кей на свадьбу в расчете на ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову то, что исподволь она поймет правду о его отце. До сих пор она видела в доне не более, чем делового человека, добивающегося успеха не совсем честными путями. Майкл решил намекнуть ей на истинное положение дел. Он сказал, что Лука Брази – один из людей, которых больше всего боятся в преступном мире. Наибольший из его талантов заключается в том, что он, как правило, предпочитает убивать собственноручно, и это делает раскрытие преступления невозможным. Майкл сделал кислую мину и добавил:

– Не знаю, правда ли это. Знаю только, что он друг моего отца.

До Кей начало доходить. Она спросила с некоторым недоверием:

– Не хочешь ли ты ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову сказать, что этот человек работает на твоего отца?

«Была не была», – подумал он и сказал прямо:

– Около пятнадцати лет назад группа людей хотела прибрать к рукам контору моего отца по импорту масла. Они пытались убить отца, и это им почти удалось. В течение двух недель Лука Брази убил шестерых, и это положило конец знаменитой «войне за оливковое масло».

Он улыбнулся, будто бы это была лишь шутка.

Кей содрогнулась:

– Ты хочешь сказать, что гангстеры стреляли в твоего отца?

– Пятнадцать лет назад, – сказал Майкл. – С тех пор было спокойно.

Ему показалось, что он зашел слишком далеко.

– Ты просто пытаешься ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову запугать меня, – сказала Кей. – Ты не хочешь жениться на мне. – Она улыбнулась ему и легонько подтолкнула его локтем. – Очень умен.

Майкл улыбнулся ей в ответ.

– Я хочу, чтобы ты об этом подумала, – сказал он.

– А он и в самом деле убил шестерых? – спросила Кей.

– Так утверждали газеты, – сказал Майкл. – Никогда никому не удалось это доказать. Но существует еще одна история, которой никто не рассказывает. Говорят, она настолько ужасна, что даже отец не позволяет о ней заикаться. Том Хаген все знает, но не хочет рассказать мне. Однажды я спросил его в шутку: «Когда я буду достаточно взрослым, чтобы услышать историю Луки?» – «Когда ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову тебе будет сто лет», – ответил мне Том. Майкл отхлебнул из своего стакана.

– Это, наверно, та еще история.

Лука Брази и в самом деле был человеком, способным испугать самого сатану. Низкорослый, ширококостный, с могучим черепом. Одно его присутствие служило сигналом об опасности. Его лицо постоянно было покрыто маской гнева. У него были карие глаза, но в них не чувствовалось свойственной этому цвету теплоты, рот был не столько жестоким, сколько безжизненным.

Слухи о жестокости Брази навевали страх, а о его преданности дону ходили легенды. Он был одним из столпов, на которых покоилось могущество дона. Лука Брази не боялся полиции, не боялся ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову общества, не боялся бога, не боялся черта, он не боялся людей и не любил их. Но он сам, по своей воле, избрал страх перед доном Корлеоне и любовь к нему. Перед доном Брази вытягивался в струнку. Теперь, войдя в кабинет, он пробормотал несколько пышных поздравительных фраз и выразил надежду, что первый внук дона будет мальчиком. Затем он вручил дону подарок для новобрачных: конверт, наполненный наличными.



Собственно, для этого он и просил аудиенции. Дон принял Брази, как принимает король своего подчиненного, оказавшего ему услугу громадной важности: не слишком приближая к себе, и в то же время с королевскими ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову почестями. Каждым движением, каждым словом дон давал понять Луке, насколько тот ценим. Не было даже намека на удивление тем фактом, что Лука преподнес подарок лично ему. Он понял.

В конверте Брази наверняка было больше денег, чем в любом другом конверте, полученном сегодня. Он хотел быть самым щедрым – и хотел показать, что питает к дону самое глубокое уважение. Поэтому он и пошел на этот странный шаг, вручив конверт лично дону. Дон все понял и свою благодарственную речь пересыпал напыщенными фразами, как бы игнорируя нелепость ситуации. Хаген видел, как лицо Брази разбухает от гордости и удовольствия. Выходя в дверь, которую Хаген все ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову время держал открытой, Брази поцеловал руку дона. На всякий случай Хаген дружески улыбнулся Брази, и карлик в ответ на это вежливо сжал свои телячьи губы.

Когда дверь захлопнулась за Брази, дон Корлеоне с облегчением вздохнул. Лука был единственным в мире человеком, который мог заставить его нервничать. С этим человеком надо быть все время настороже и вести себя с ним, словно со взрывчаткой. Дон пожал плечами. Даже бомбу в случае необходимости можно в случае надобности взорвать. Он вопросительно посмотрел на Хагена:

– Остался только Бонасера?

Хаген утвердительно кивнул головой. Дон Корлеоне в раздумьях сморщил лоб, а потом сказал:

– Перед ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову тем, как ввести его, пригласи сюда Сантино. Он должен поучиться некоторым вещам.

Хаген с беспокойством искал Сонни Корлеоне в саду. Ожидавшему Бонасера он предложил запастись терпением и подошел к Майклу Корлеоне и его подруге.

– Ты не видел Сонни? – спросил он.

Майкл отрицательно покачал головой. «Черт побери, – подумал Хаген. – Если Сонни все еще развлекается с Люси, могут быть крупные неприятности. Его жена, семья девушки… Это может превратиться в катастрофу». Озабоченный, он шагнул к дверям, в которых полчаса назад исчез Сонни.

Видя, что Хаген входит в дом, Кей Адамс спросила Майкла Корлеоне:

– Кто это? Ты представил его как брата, но у него другая фамилия ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову, и он явно не итальянец.

– Том с двенадцати лет живет с нами, – сказал Майкл. – Его родители умерли, и он беспризорничал. Однажды Сонни привел его домой, и он остался у нас. Ему некуда было идти, и до своей женитьбы он жил с нами.

Кей Адамс расчувствовалась:

– Это и в самом деле романтично, – сказала она. – Твой отец, должно быть, очень добрый человек. Имея стольких детей, взять и просто так усыновить еще одного…

Майкл не стал объяснять, что для итальянцев четверо детей это ничто. Он сказал:

– Тома не усыновили. Он просто жил с нами.

– А! – громко воскликнула Кей, а потом ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову с любопытством спросила: – А почему вы его не усыновили?

Майкл засмеялся:

– Отец сказал, что будет неуважением к родителям Тома, если он сменит фамилию.

Они видели, как Хаген подталкивает Сонни к двери кабинета дона, а потом пальцем подзывает Америго Бонасера.

– Почему они беспокоят твоего отца в такой день? – спросила Кей.

Майкл снова засмеялся:

– Они знают, что, согласно сицилийской традиции, отец не сможет отказать просителю в день свадьбы его дочери. И ни один сицилиец не упустит такого шанса.

Люси Манчини, придерживая свое длинное розовое платье, взбежала наверх по лестнице. Тяжелое лицо Сонни Корлеоне, красное от желания, испугало ее, но ведь она сама ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову возбуждала его на протяжении всей недели. Два ее прежних романа в колледже не оставили в ее жизни значительного следа и не продолжались больше недели. Когда она поссорилась со своим вторым любовником, тот заметил что-то вроде того, что «она слишком велика там, внизу».

На протяжении всей зимы, во время подготовки к свадьбе ее лучшей подруги, Конни Корлеоне, Люси постоянно слышала передаваемые шепотом рассказы о Сонни. Однажды в воскресенье на кухне дома дона Корлеоне к обычным сплетням прибавилось и замечание жены Сонни, Сандры. Сандра – грубая и равнодушная женщина, родилась в Италии, но ребенком была привезена в Америку. У нее было ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову крепкое тело, большие груди, и на протяжении пяти лет замужества она успела три раза родить. Сандра и другие женщины пугали Конни ужасами первой брачной ночи.

– Что касается меня, – смеялась Сандра, – то впервые увидев мачту Сонни и поняв, что он собирается воткнуть ее в меня, я закричала, будто меня собирались резать. Через год мои внутренности стали напоминать хорошо проваренные макароны. Услышав, что он проделывает ту же работу над другими женщинами, я пошла в церковь и зажгла свечу.

Все засмеялись, а Люси почувствовала сладкое томление внизу живота.

Теперь, когда она поднималась по лестнице навстречу Сонни, по всему ее телу ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову проходили волны дрожи. На лестничной площадке Сонни схватил ее и потащил по коридору в свободную комнату. Когда двери за ними закрылись, ноги ее подкосились от слабости. У своего рта она почувствовала рот Сонни, его губы, горький вкус жженого табака. В тот же момент его рука проскользнула ей под платье и очутилась между ног. Люси обхватила руками его шею, а он положил свои большие ладони на ее обнаженные ягодицы и поднял ее.

Оказавшись в воздухе, она обвила ногами его талию. Что-то пылающее скользило по ней, касаясь ее бедер. Она опустила руку, ощутила в ладони огромный, полный крови мускул и направила этого бьющегося ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову, словно живого, зверька прямо в свое влажное разбухшее лоно… Резкая, невероятной силы судорога наслаждения прошла по ее телу; толчки следовали один за другим, и это стало для нее мучительно-сладкой пыткой, потом зверь ослабел, ритм замедлился и, наконец, по ее бедру потекла струйка липкой жидкой массы. Ноги ее расслабились, соскользнули вниз и опустились на пол.

Только теперь они услыхали легкое постукивание в дверь. Сонни приставил ногу к незапертой двери и принялся спешно застегивать брюки. Люси в смятении опустила розовое платье, глаза ее блестели. Тихий голос Тома Хагена за дверью произнес:

– Сонни, ты там?

Сонни вздохнул с облегчением и подмигнул ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову Люси.

– Да, Том. А в чем дело?

– Дон хочет тебя видеть в своем кабинете. Теперь.

Они услышали его удаляющиеся шаги. Сонни подождал несколько минут, крепко поцеловал Люси в губы, а потом скрылся вслед за Хагеном.

Люси причесалась, проверила платье, выровняла корсет. Во всем теле чувствовалась боль, губы распухли. Она вышла в дверь и, спустившись в сад, уселась за столом рядом с Конни, нетерпеливо спросившей ее:

– Где ты была, Люси? Кажется, ты пьяна. Останешься сидеть рядом со мной.

Жених налил Люси стакан вина и понимающе улыбнулся. Но Люси было на все наплевать. Она поднесла красную жидкость к ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову пересохшим губам и выпила. Тело ее дрожало. Она косилась через верхний край стакана и жадно искала глазами Сонни Корлеоне.

Америго Бонасера вошел вслед за Хагеном в угловую комнату дома и увидел там дона Корлеоне, который сидел за огромным рабочим столом. Сонни Корлеоне стоял у окна и смотрел в сад. В этот праздничный день дон впервые проявил холодность. Он не обнял гостя и не пожал ему руки. Угрюмый могильщик удостоился приглашения только благодаря своей жене, которая была близкой подругой жены дона. Дон не любил Америго Бонасера.

Бонасера подошел к своей просьбе окольными путями:

– Ты должен простить мою дочь, крестницу твоей жены, за то ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову, что она не пришла сегодня поздравить тебя и твою семью. Она все еще в больнице.

Он посмотрел на Сонни Корлеоне и на Хагена, давая понять, что не хочет говорить в их присутствии. Но дон был безжалостен:

– Всем нам известна история с твоей дочерью, – сказал дон Корлеоне. – Если я могу ей чем-нибудь помочь, только скажи, и я все сделаю. Ведь моя жена – ее крестная. Я никогда не забывал этой оказанной нам чести.

Это было уколом. Могильщик никогда не звал дона «крестным отцом», как этого требовал обычай.

Лицо Бонасера посерело, и он спросил прямо:

– Я могу остаться с ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову тобой наедине?

Дон Корлеоне отрицательно покачал головой:

– Я жизнь свою доверяю этим людям. Оба они – моя правая рука. Я не могу обидеть их таким недоверием.

Могильщик закрыл на мгновение глаза, а потом начал говорить. Говорил он тихим, навевающим тоску голосом:

– Я воспитал свою дочь по американской моде. Я верю в Америку. Америка дала мне богатство. Я предоставил дочери свободу, но в то же время предупредил ее, чтобы она не принесла позор семье. Она нашла себе друга – не итальянца. Ходила с ним в кино. Возвращалась домой поздно. Но он ни разу не пришел познакомиться с ее родителями. Я принял все это без ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову протеста. Два месяца назад он повез ее кататься на машине. С ним был еще один друг. Они заставили ее пить виски, а потом пытались изнасиловать ее. Она сопротивлялась и защитила свою честь. Я навестил ее в больнице. У нее сломан нос и раздроблен подбородок. Она плакала от боли: «Папа, папа, почему они это сделали? Почему они это сделали?» И я тоже плакал.

Дон Корлеоне сделал явно принужденный соболезнующий жест, а Бонасера продолжал страдающим голосом:

– Почему я плакал? Она была светочем моей жизни. Чувствительная девушка, красавица. Никогда больше не будет она красивой.

Он весь дрожал, безобразное его лицо ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову покрылось темно-красными пятнами.

– Как добропорядочный американец, я отправился в полицию. Парней арестовали. Их судили. Доказательства были налицо, и им пришлось во всем сознаться. Судья приговорил их к трем годам условно. В тот же день они вышли на свободу. Я стоял, как последний идиот, а эти выродки насмехались надо мной. И я тогда сказал жене: «Мы должны пойти к дону и просить его о справедливом суде».

Дон склонил голову в знак участия. Но когда он заговорил, слова его прозвучали холодно и обиженно:

– Для чего ты пошел в полицию? Почему не пришел сразу ко мне?

Бонасера неслышно пробормотал:

– Чего ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову ты хочешь от меня? Я на все готов, только сделай то, о чем я тебя молю.

Его слова прозвучали почти нахально. Дон Корлеоне спросил серьезным голосом:

– А о чем ты молишь?

Бонасера бросил взгляд на Хагена и Сонни Корлеоне и покачал головой. Дон, который все еще сидел за рабочим столом Хагена, пересел поближе к могильщику. Бонасера с секунду колебался, потом нагнулся к волосатому уху дона, почти касаясь его губами. Дон Корлеоне слушал, словно священник на исповеди, глядя в невидимую даль и не произнося ни звука. Это продолжалось довольно долго, пока Бонасера, наконец, не кончил нашептывать и не выпрямился во весь ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову рост. Дон окинул его недобрым взглядом. У Бонасера раскраснелись щеки, и лицо покрылось испариной, но он посмотрел дону прямо в глаза.

Дон наконец ответил:

– Этого я сделать не могу. Ты требуешь слишком многого.

Бонасера ответил громким и ясным голосом:

– Я заплачу тебе, сколько запросишь.

Услышав эти слова, Хаген нервно встрепенулся. Сонни Корлеоне скрестил руки и насмешливо улыбнулся из своего угла, – казалось, он только сейчас заметил разыгрывающийся в кабинете спектакль.

Дон Корлеоне встал из-за стола. Лицо его все еще ничего не выражало, но от голоса веяло холодом.

– Мы с тобой знакомы много лет, – сказал он могильщику. – До сегодняшнего дня ты ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову ни разу не приходил ко мне за советом или помощью. Я не могу припомнить, когда в последний раз ты пригласил меня к себе на кофе. А ведь моя жена – крестная твоей единственной дочери. Давай будем откровенны. Ты отклонил мою дружбу. Боялся быть моим должником.

Бонасера промямлил:

– Я не хотел навлечь на себя беду.

Дон поднял руку:

– Нет. Не говори. Америка показалась тебе раем. У тебя была хорошая профессия, ты нажил состояние. Ты думал, что Америка – самое безопасное место на земле. Ты не позаботился о том, чтобы обзавестись надежными друзьями. Ведь тебя охраняла полиция. Ведь существует, в конце ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову концов, правосудие, призванное защищать таких честных и добропорядочных граждан, как ты. Ты не нуждался в доне Корлеоне. Очень хорошо. Я оскорблен в своих лучших чувствах и я не намерен просто так дарить свою дружбу людям.

Дон выдержал паузу и насмешливо-презрительно улыбнулся Бонасера:

– Теперь ты приходишь ко мне и говоришь: «Дон Корлеоне, сотвори суд справедливости». И даже в этой твоей просьбе не чувствуется уважения ко мне. Ты не предлагаешь мне своей дружбы. Ты входишь в мой дом в день свадьбы моей дочери и говоришь (дон изменил голос, подражая Бонасера): «Я заплачу тебе, сколько ты запросишь». Нет-нет, я не обиделся ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову, но разве дал я тебе повод относиться ко мне с таким неуважением?

В голосе Америго перемешались горе и страх:

– Америка была так добра ко мне. Я хотел быть хорошим гражданином. Я хотел, чтобы моя девочка была американкой.

Дон хлопнул в ладоши, будто подводя итог своему решению:

– Это ты хорошо сказал. Очень хорошо. Так нечего жаловаться. Судья вынес приговор. Когда пойдешь в больницу, прихвати цветы и коробку конфет для твоей дочери. Будь доволен. В конце концов, ведь дело не так уж серьезно: парни молодые, горячие, один из них – сын влиятельного политического деятеля. Нет, дорогой Америго, ты всегда был честным человеком. Несмотря ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову на то, что ты отклонил мою дружбу, я готов положиться на слово Америго Бонасера больше, чем на слово любого другого человека. Так дай же мне слово, что ты отбросишь все эти глупости. Прости. Забудь. Жизнь полна несчастий.

Жестокая насмешливость и презрительность, с которыми все это было произнесено, и едва сдерживаемый гнев дона Корлеоне превратили несчастного могильщика в кисель, но он смело произнес:

– Я прошу твоего справедливого суда.

Дон Корлеоне ответил коротко:

– Суд вынес справедливый приговор.

Бонасера упрямо затряс головой:

– Нет. Этот приговор справедлив только для преступников.

Кивком головы дон подтвердил свое согласие с этим тонким диагнозом, потом ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову спросил:

– А каков он, твой справедливый приговор?

– Око за око, – ответил Бонасера.

– Ты просил большего, – сказал дон. – Твоя дочь жива.

Бонасера произнес недовольным тоном:

– Пусть пострадают так же, как моя дочь.

Дон выжидал. Бонасера собрал последние остатки своей храбрости и спросил:

– Сколько я тебе должен за это заплатить?

Это было криком отчаяния.

Дон Корлеоне повернулся спиной к Бонасера, что было явным намеком на конец аудиенции, но Бонасера не трогался с места.

Наконец, со вздохом дон Корлеоне снова повернулся к могильщику, который был теперь бледнее своих клиентов. Дон Корлеоне был нежен и терпелив:

– Почему ты боялся довериться мне первому? – спросил ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову он. – Ты идешь в суд и ожидаешь месяцами. Ты тратишь деньги на адвокатов, которым прекрасно известно, что ты останешься в дураках. Ты выслушиваешь приговор судьи, который продает себя, как последняя уличная девка. Много лет назад, когда ты нуждался в деньгах, ты пошел в банк и заплатил разрушительные проценты, словно нищий стоял ты со шляпой в руках, а они обнюхивали тебя со всех сторон и совали носы в твой зад, чтобы выяснить, сможешь ли ты возвратить им долг. – Дон остановился, голос его стал жестче. – А приди ты ко мне, мой кошелек стал бы твоим. Приди ты ко мне за справедливостью, мерзавцы ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову, которые изничтожили твою дочь, плакали бы сегодня горькими слезами. Если бы по какой-то непонятной причине столь честный и порядочный человек, как ты, нажил бы себе врагов, они стали бы моими врагами. – Дон поднял руку и показал пальцем на Бонасера. – И тогда, поверь мне, они боялись бы тебя.

Бонасера наклонил голову и невнятно произнес:

– Будь другом. Я принимаю.

Дон Корлеоне положил руку на плечо могильщика:

– Хорошо, – сказал он. – Ты получишь мой суд справедливости. Однажды, причем может случиться, что этот день никогда не наступит, я приду к тебе и попрошу оказать мне ответную услугу. До того дня считай это подарком от ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову моей жены, крестной твоей дочери.

Когда дверь за могильщиком захлопнулась, дон Корлеоне обратился к Хагену:

– Передай это дело Клеменца, пусть они позаботятся о том, чтобы это проделали надежные люди, которых не воротит от вида крови. Ведь мы, в конце концов, не убийцы, как думает пустая голова этого служителя трупов.

Он обратил внимание на то, что его старший сын наблюдает за гулянием в саду. «Положение безнадежное, – подумал дон Корлеоне. – Сантино не хочет учиться, и ему никогда не взять в руки семейное дело, никогда не быть ему доном. Придется придумать для него что-нибудь другое. И как можно скорее ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову. Ведь жизнь не бесконечна.»

Со стороны сада донесся вопль радости, который удивил всех троих. Сонни Корлеоне прижался носом к стеклу. То, что он увидел, заставило его с довольной улыбкой на лице повернуться к дверям:

– Это Джонни, он приехал на свадьбу. Что я вам говорил?

Хаген подошел к окну.

– Это и в самом деле твой крестник, – сказал он дону Корлеоне. – Привести его сюда?

– Нет, – ответил дон. – Дай людям насладиться его присутствием. Приведи его сюда, когда он будет готов, – улыбнулся он в сторону Хагена. – Видишь, он хороший крестник.

Хаген почувствовал укол ревности. Он произнес в отчаянии:

– Прошло два года. Он, наверное, попал ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову в беду и нуждается в твоей помощи.

– А к кому же он должен прийти, если не к своему крестному? – спросил дон Корлеоне.

Первым заметила Джонни Фонтена Конни Корлеоне. Она завизжала: «Джонни!» и бросилась к нему в объятия. Он крепко обнял ее и поцеловал в губы. Гости один за другим подходили и здоровались с ним. Это были его старые друзья, люди, вместе с которыми он рос и воспитывался. Потом Конни подтащила его к своему будущему мужу. Джонни с удовольствием отметил про себя, что блондин скис, видя, что перестает быть центром торжества. Джонни крепко пожал руку жениху и поднял стакан в ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову его честь.

Знакомый голос раздался со стороны оркестра:

– А как насчет песни, Джонни?

Он поднял голову и увидел, что сверху ему улыбается Нино Валенти. Джонни вскочил на сцену и обнял Нино. В юности их невозможно было разлучить: перед тем, как Джонни стал знаменитостью и начал выступать по радио, они пели вместе. Уехав в Голливуд на съемки, Джонни несколько раз звонил Нино и обещал устроить ему выступления в ночных клубах. Так никогда он этого и не сделал. Теперь, при виде Нино с его насмешливой пьяной улыбкой, он снова почувствовал симпатию к этому парню.

Нино принялся бренчать на мандолине. Джонни ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову Фонтена положил руки на плечо Нино. «Это для невесты», – сказал он, отбивая ногой чечетку и напевая любовную сицилийскую песню, полную непристойностей. Исполняя песню, Нино делал многозначительные движения туловищем. Невеста раскраснелась от гордости, а толпа гостей одобрительно зашумела. Все притоптывали и повторяли вслед за певцами двусмысленные слова каждого припева. Темп все нарастал, и они не успевали уже хлопать в ладоши, когда Джонни откашлялся и предложил другую песню.

Все гордились им. Он был одним из них и сумел стать знаменитым певцом, звездой экрана, который спал с самыми шикарными женщинами в мире. И в то же время он оказал такое почтение своему крестному, проехав триста ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову миль, чтобы принять участие в этой свадьбе. Он все еще любил таких старых друзей, как Нино Валенти. Многие из присутствующих помнят, как Джонни и Нино пели вместе в молодости; тогда никто и думать не мог, что Джонни Фонтена будет держать в своих руках сердца пятидесяти миллионов женщин.

Джонни Фонтена нагнулся и поднял невесту на сцену, так что она оказалась между ним и Нино. Оба они бросились на колени, и Нино с силой ударил по струнам мандолины. Это было их обычным поединком, и оружием им служил голос, когда они выкрикивали по очереди одну песню за другой. Джонни из благородства ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову позволил Нино одержать верх над собой, взять невесту на руки и спеть последний, победный куплет. Гости закричали «браво», а они все трое обнялись друг с другом. Гости умоляли их спеть еще одну песню. Один только дон Корлеоне, стоявший в угловой комнате дома, чувствовал, что не все в порядке. С притворной веселостью он громко сказал:

– Мой крестник проехал триста миль, чтобы поздравить меня, и никто не догадывается смочить ему горло?

Со всех сторон к Джонни Фонтена потянулись полные стаканы вина. Он отпил из каждого и побежал обнимать крестного. Обнимая дона, он прошептал ему что-то на ухо, и тот ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову повел Джонни в дом.

Том Хаген протянул руку вошедшему Джонни. Джонни пожал ее и спросил: «Как поживаешь, Том?», но сделал он это без той теплоты, которая была в его голосе еще несколько минут назад, в саду. Хагена такая холодность немного оскорбила, но он постарался не обращать внимания. Это одно из наказаний, которым постоянно подвергается верный оруженосец дона.

Джонни Фонтена сказал дону:

– Получив телеграмму, я сказал себе: «Крестный на меня больше не сердится». После развода я звонил тебе пять раз, но Том каждый раз говорил, что ты вышел или что ты занят, и я понял, что ты сердишься.

Дон Корлеоне разливал по ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову стаканам желтую водку:

– Все это забыто. Чем я могу быть тебе полезен? Ведь ты так богат, так знаменит, что вряд ли смогу тебе чем-либо помочь.

Джонни залпом осушил стакан со жгучей жидкостью и попросил снова наполнить его. Он старался казаться веселым.

– Я не так уж богат, крестный. И с каждым днем мои дела становятся все хуже и хуже. Ты был прав. Мне нельзя было оставлять жену и детей ради этой шлюхи. Ты вправе сердиться на меня.

Дон пожал плечам:

– Я просто переживал за тебя, ведь ты мой крестник. Это все.

Джонни нервно ходил по комнате ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову.

– Я с ума сходил по этой суке. Самая знаменитая звезда Голливуда. Лицо ангела. А ты знаешь, чем она занимается после фильма? Если гример хорошо знает свое дело, она отдается ему. Если фотограф постарался красиво подретушировать ее фотографию, она отдается ему. Она отдается всем и каждому. Она пользуется своим телом, как я мелочью на чаевые, что у меня в кармане. Шлюха, созданная для самого сатаны.

Дон Корлеоне резко оборвал его:

– А как поживает твоя семья?

Джонни вздохнул:

– Я о них позаботился. После развода я дал Джинни и детям даже больше того, чем присудил суд. Я навещаю их раз в неделю. Мне их ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову недостает. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. – Он отпил немного водки. – Теперь вторая жена смеется надо мной. Она не понимает, почему я ревную. Она зовет меня «старомодным итальяшкой» и издевается над тем, как я пою. Перед уходом я хорошенько побил ее, но не в лицо, так как она снимается в фильме. Я бил ее по рукам и ногам, а она продолжала смеяться. – Он зажег сигарету. – Так вот, крестный, именно теперь мне кажется, что не стоит жить.

Дон Корлеоне сказал очень просто:

– Это относится к тому сорту проблем, в которых я не могу тебе помочь разобраться. – Он ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову выдержал паузу, а потом спросил. – Что случилось с твоим голосом?

Показная веселость исчезла с лица Джонни Фонтена.

– Крестный, я не могу больше петь. Что-то случилось с моим горлом, и врачи не знают, что именно.

Дон и Хаген удивленно посмотрели на него. Джонни всегда был так силен. Фонтена продолжал:

– Два фильма принесли мне кучу денег. Я стал знаменитостью. Теперь они выбрасывают меня на улицу. Директор студии всегда меня ненавидел, и теперь у него прекрасный случай отомстить мне.

Дон Корлеоне подошел к своему крестнику и грустно спросил его:

– А почему этот человек не любит тебя?

– Все свои песни я ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову исполнял на сборищах либеральных организаций. Джек Вольтц не любит эти песни. Он звал меня коммунистом, но ему не удалось приклеить мне эту кличку. Потом я увел у него из-под носа девушку, которую он берег для себя. Это было делом одной ночи, и она, кроме того, преследовала меня. Что я, черт побери, должен был делать? Потом эта шлюха, моя вторая жена, выбрасывает меня на улицу. Джинни и дети готовы принять меня при условии, что я приползу к ним на коленях. Петь я больше не могу. Крестный, что, черт побери, мне делать?

Лицо дона сделалось холодным и утратило последние признаки ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову симпатии к молодому человеку. Дон с презрением сказал:

– Прежде всего ты должен быть мужчиной. – Неожиданно его лицо перекосила гримаса гнева, и он закричал. – Мужчиной!

Он протянул руку над столом и схватил Джонни Фонтена за шевелюру.

– Во имя Христа, неужели ты не можешь быть мужчиной? Голливудская тряпка, которая плачет и умоляет о жалости! Которая скулит, как баба: «Что делать? Что делать?»

Имитация дона была столь удачной и неожиданной, что Джонни и Хаген отпрянули и засмеялись. Дон Корлеоне был доволен. С минуту он думал о том, как сильно любит этого крестника. Как прореагировали бы трое его сыновей на подобную выходку? Сантино погрустнел ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову и плохо вел себя в ближайшие несколько недель. Фредо испугался бы. Майкл ответил бы холодной улыбкой и покинул бы дом на несколько месяцев. А Джонни… какой прекрасный парень. Он смеется, собирается с силами, знает, хитрец, в чем дело.

Дон Корлеоне продолжал:

– Отбил у своего босса девушку, а потом жалуешься на то, что он отказывается помочь тебе. Какая чушь. Оставил семью, детей, чтобы жениться на шлюхе, а потом плачешь, что они не встречают тебя с распростертыми объятиями. Шлюху ты не бьешь по лицу, потому что она снимается в фильме, а потом удивляешься, что она смеется над тобой. Ты жил как ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову дурак и добился своего.

Дон Корлеоне прервал свой монолог, а потом спросил Джонни терпеливым голосом:

– На этот раз ты готов послушаться моего совета?

Джонни Фонтена пожал плечами:

– Я не могу второй раз жениться на Джинни, во всяком случае не так, как она этого хочет. Я должен играть в карты, я должен пить, я должен иметь друзей. Красотки толпами бегают за мной, и я не могу сопротивляться. Возвратясь к Джинни, я чувствовал бы себя обманщиком. Нет, не могу я снова проходить через это дерьмо.


documentaqvnaab.html
documentaqvnhkj.html
documentaqvnour.html
documentaqvnwez.html
documentaqvodph.html
Документ ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 2 страница. Дон вопросительно поднял голову